Дата: 11-10-21 10:13

КОСМОС: «Терра» против «Челленджера»


Credit: Service Depicted: Other Service – ID:DFST8509578

10 октября 1984 года американский космический корабль «Челленджер», выполняя миссию STS-17, прошёл над секретным советским полигоном Сары-Шаган. Позднее в прессе начали циркулировать слухи, будто бы в тот день там проводились испытания оружия на «новых физических принципах», а корабль использовали в качестве «мишени», что повлияло на работоспособность бортового оборудования. Похожие утверждения можно встретить в исторической литературе и сегодня, но можно ли им верить?

Пишет warspot.ru

Читайте также:  Китай готовится к запуску пилотируемого космического корабля «Шэньчжоу-13»

Лазерный ответ

8 марта 1983 года президент Рональд Рейган, выступая перед Национальной ассоциацией евангелистов США во Флориде, назвал Советский Союз «империей зла» (Evil Empire) и призвал бороться с ним до полной победы Запада, невзирая на трудности и потери. 23 марта он обратился к нации с рассказом о своей Стратегической оборонной инициативе (Strategic Defense Initiative, SDI, СОИ), которую вскоре прозвали «планом звёздных войн», и которая была призвана обесценить значение советского ракетно-ядерного арсенала за счёт орбитальной эшелонированной системы перехвата.

После столь вызывающих шагов Рейгана стало ясно, что «холодная» война между сверхдержавами входит в новую фазу, которая потребует колоссальных расходов на создание высокотехнологичных ударных и оборонительных средств, в том числе космического базирования. Чрезвычайный и Полномочный посол Георгий Маркович Корниенко вспоминал:

«Как вскоре стало известно, в соответствии с принятым Советом национальной безопасности США решением изменение советской внутренней системы было признано приоритетной практической целью американской политики, а одним из главных средств достижения этой цели должно было стать экономическое давление, которое ставило бы Кремль перед трудным выбором распределения средств между военным и гражданским секторами экономики. 

При этом американские руководители прямо заявляли, что осуществление задуманной ими программы будет для США равноценно восстановлению того господствующего положения в мире, которое они занимали, обладая атомной монополией, а это будет означать «изменение хода человеческой истории». 

В связи с намеченным на конец 1983 года началом размещения в Европе американских ракет средней дальности и для нейтрализации противодействующих этому сил в западноевропейских странах к осени стали заметно наращиваться и другие усилия Вашингтона, направленные на то, чтобы опорочить не только советскую позицию в тех или иных конкретных вопросах, но и Советский Союз как таковой.

Все эти враждебные в отношении СССР заявления и действия американского руководства, естественно, вызывали ответную, не менее резкую реакцию, что в целом привело к серьёзному накалу в советско-американских отношениях».

В этих условиях политическое и военное руководство СССР выбрало курс на сохранение стратегического паритета, что сказалось и на развитии космонавтики: ответом на американскую программу «Спейс Шаттл» (Space Shuttle) должен был стать многоразовый космический корабль «Буран», а на орбитальную противоракетную оборону — создание средств уничтожения вражеских космических аппаратов.

Нужно помнить, что в тот период ещё действовал Договор об ограничении систем ПРО от 26 мая 1972 года, и администрация Рейгана не собиралась отказываться от него. Поэтому в ход пошла уловка: поскольку в тексте не упоминалось оружие на «новых физических принципах», то именно его собирались проектировать при реализации СОИ. Речь, прежде всего, шла о боевых лазерах, которые считались наиболее перспективным направлением в борьбе с вражескими баллистическими ракетами. Однако СССР мог ответить и на эту инициативу, ведь, помимо работ над классической системой ПРО, советские учёные десятилетиями вели исследования с целью повышения эффективности лазерных установок.

В 50-е годы в СССР и США были сформулированы теоретические предпосылки и построены прототипы радиочастотных квантовых генераторов — мазеров (от Microwave Amplification by Stimulated Emission of Radiation). На основе этих исследований появились соображения о возможности осуществления генерации в оптическом диапазоне с помощью лазера (от Light Amplification by Stimulated Emission of Radiation), что привело к лавинообразному росту публикаций по данной тематике и появлению экспериментальных устройств. 16 мая 1960 года американский инженер Теодор Мейман запустил первый действующий лазер с кристаллом искусственного рубина в лаборатории Hughes Electric Corporation. Его успех наложился на ожидания, сформировавшиеся под влиянием футурологических и фантастических произведений, в которых с конца XIX века обсуждались варианты применения «тепловых лучей» в качестве оружия, поэтому направление разработок почти сразу сдвинулось в сторону военного заказа.

В Советском Союзе главным научным центром, где велись «пионерские» исследования по квантовым генераторам, стал Физический институт имени П.Н. Лебедева Академии наук (ФИАН). В группах, руководимых Александром Михайловичем Прохоровым и Николаем Геннадьевичем Басовым, занимались, прежде всего, задачей увеличения мощности лазерного излучения и поиском новых типов лазеров.

В начале 1963 года первый заместитель министра обороны маршал Андрей Антонович Гречко обратился к академику Мстиславу Всеволодовичу Келдышу с просьбой оценить возможность военного применения лазерных установок. Тот запросил мнения профильных специалистов ФИАНа, в том числе Николая Басова. В подготовленном отчёте утверждалось, что мощные лазеры могут быть использованы в качестве локаторов для сопровождения и распознавания целей, а также в будущем как оружие для их поражения.

В то же самое время сотрудники Опытно-конструкторского бюро №30 (ОКБ-30, с марта 1966 года — ОКБ «Вымпел») Государственного комитета по радиоэлектронике, которое специализировалось на проектировании комплексов для ПРО, искали способы повысить точность определения координат цели, летящей на большой скорости из космического пространства: до единиц угловых секунд по углу и 30 м по дальности. Теоретическими вопросами занималась группа под руководством Георгия Тартаковского, экспериментальными — отдел №56, который возглавлял Олег Ушаков. Начальником лазерной лаборатории отдела был назначен Николай Устинов — сын генерал-полковника Дмитрия Фёдоровича Устинова, члена ЦК КПСС и одного из руководителей военно-промышленного комплекса страны. Понятно, что участие в практической работе влиятельного представителя советской элиты способствовало быстрому развитию выбранного им научного направления.

Наибольший интерес у исследователей вызывали лазеры с модулированной «добротностью», генерирующие короткие (наносекундной длительности) и очень мощные импульсы. По ним ОКБ-30 кооперировалось с группой Басова в ФИАНе, которая определяла общую «идеологию» проекта, и в 1963 году Военно-промышленной комиссии были представлены предложения по экспериментальному локатору ЛЭ-1 на основе рубинового лазера со средней мощностью излучения один киловатт при импульсной мощности в десятки мегаватт. Локатор должен был осуществлять за короткое время поиск целей в «поле ошибок» обычных радиолокаторов.

Авторы ЛЭ-1 в начальный период были полны оптимизма относительно перспектив проекта, однако реальность быстро внесла свои коррективы: средняя мощность одного лазера на рубине вместо ожидаемого киловатта составила не более 10 Вт. Опыты, проведённые группой Басова, показали, что наращивание мощности путём последовательного усиления сигнала в каскаде возможно лишь до определённого уровня, после которого начиналось разрушение кристаллов. Возникла и проблема термооптического искажения излучения. Для преодоления этих трудностей, пришлось установить в локаторе не один, а 196 лазеров, которые работали поочередно с частотой 10 Гц и энергией импульса 1 Дж; общая средняя мощность излучения передатчика локатора составила около 2 КВт. В приёмном устройстве использовалась матрица из такого же количества фотоэлектронных умножителей. Задачу выявления цели усложняли погрешности, связанные с оптико-механическими переключателями локатора и крупногабаритными подвижными системами телескопа, а также искажения, вносимые атмосферой.

В сентябре того же года было утверждено предложение построить комплекс с ЛЭ-1 на Государственном научно-исследовательским испытательном полигоне №10 Министерства обороны (10-й ГНИИП МО СССР), расположенном к северо-западу и западу от озера Балхаш в Казахской ССР; он также известен как полигон Сары-Шаган (или Сарышаган, в/ч 03080) и предназначался для испытаний средств противоракетной обороны.

Поскольку ОКБ-30 не располагало технологической базой для изготовления крупногабаритных оптических устройств, к проектированию лазеров и других узлов ЛЭ-1 привлекли московское Центральное конструкторское бюро (ЦКБ) «Геофизика» (завод №589), которое возглавлял Давид Моисеевич Хорол. Специальный высокодинамичный телескоп ТГ-1 с диаметром главного зеркала 1,3 м для формирования и наведения луча создавался сотрудниками Ленинградского оптико-механического объединения (ЛОМО) под руководством Баграта Константиновича Иоаннисиани.

В какой-то момент разнообразные работы над комплексом, получившим обозначение 5Н26, потребовалось объединить под общим руководством. Физик Игорь Николаевич Троицкий писал в мемуарах:

«Вскоре этот отдел [№56 ОКБ «Вымпел»] преобразовали в специальное конструкторское бюро (СКБ), начальником которого был назначен Олег Ушаков.

Стремясь «усилить» своё СКБ, Олег постарался заполучить в него родственников высокопоставленных чиновников, среди которых первое место занял Николай Устинов, сын Дмитрия Устинова, в то время начальника оборонного отдела ЦК КПСС. Однако надежды Ушакова на «родственников», как на своих помощников, не оправдались: из родственников очень скоро вылупились начальники.

Ушаков развил гигантскую активность и сделал всё для того, чтобы его СКБ выделилось из ОКБ «Вымпел» в отдельное предприятие. Окончательное решение этого вопроса принималось на особом заседании Военно-промышленной Комиссии (ВПК).

Прибыл Ушаков на заседание ВПК с предвкушением большой победы, а вышел полным банкротом. Данное СКБ стало действительно отдельным предприятием под новым названием ЦКБ «Луч», впоследствии переименованное в НПО «Астрофизика». Однако научным руководителем нового предприятия стал не Ушаков (как все ожидали), а сын начальника оборонного отдела ЦК. Директорское кресло занял некий [Игорь Викторович] Птицын, свояк министра обороны Гречко. Ушаков же вообще оказался вне стен нового предприятия и остался служить в ОКБ «Вымпел». 

Между родственниками высоких начальников началась борьба за власть, которая шла с переменным успехом, пока не умер Гречко, и министром обороны стал Дмитрий Устинов. Свояк сразу же исчез, а Николай Устинов стал единовластным руководителем предприятия и мог без лишних соперников ждать и получать правительственные награды».

После организации ЦКБ «Луч» разработка лазерного комплекса пошла бодрее и в 1971 году была завершена. Ещё через два года на полигоне Сары-Шаган начались монтаж и наладка оборудования.

Строившийся локатор часто посещали высокие гости: так, в мае 1973 года на площадку комплекса 5Н26 прибыли тогдашний министр обороны Андрей Антонович Гречко, главком ПВО Павел Фёдорович Батицкий, министр оборонной промышленности Сергей Алексеевич Зверев и руководитель лазерных исследований Николай Геннадьевич Басов. О состоянии дел докладывал Николай Устинов. Маршал Гречко проявил мало интереса к деталям проекта, его больше волновали проблемы применения и эффективности ЛЭ-1 — в ходе визита он потребовал ускорить наладочные работы.

В 1974 году начались испытания комплекса при участии военных специалистов и представителей предприятий-разработчиков. На первом этапе они проводились по установленным на вышках измерительным мишеням, позволявшим проконтролировать характеристики излучения локатора, на втором — по самолёту, оборудованному оптическими датчиками и светоотражателями; причём его пилоты пользовались очками для защиты глаз от возможного воздействия лазерного луча. Процесс сопровождался измерениями характеристик атмосферы и связанных с ними погрешностей в работе локатора.

В ходе испытаний была достигнута более или менее уверенная работа локатора по самолёту на дальностях до 100 км, и разработчики приступили к экспериментам по использованию комплекса для определения координат головных частей ракет и искусственных спутников, которые дали вполне удовлетворительные результаты. Однако ЛЭ-1 не обеспечивал работу в условиях облачности, поэтому его использование в системе ПРО было проблематичным. В 1980 году комплекс 5Н26 приняли в эксплуатацию как средство точных траекторных измерений полигона Сары-Шаган.

Проблемная «Терра»

Поскольку главной задачей ОКБ-30 («Вымпел») было проектирование систем противоракетной обороны, то пристальный интерес его руководства вызвало оптимистичное предположение группы Николая Басова, поддержанное другими учёными, о принципиальной возможности прямого поражения головных частей ракет направленным лучом. При этом специалисты понимали, что для высокоэнергетического лазера, способного «прожечь» оболочку боеголовки, необходим исключительно мощный источник накачки с особым спектром излучения.

В первые годы развития новой техники профильные специалисты занимались в основном твердотельными лазерами на кристаллах, а затем на активированных стёклах, использующими источники оптической накачки. Их возможностей было явно недостаточно для уничтожения ракет, поэтому физик Олег Николаевич Крохин, сотрудник ФИАНа, предложил применить в качестве источника излучение, возникающее при атомном взрыве. Однако расчёты показывали, что создание такого лазера находится за пределами технологических возможностей, и в ходе обсуждения вариантов выбор остановили на фотодиссоционных лазерах (ФДЛ) с накачкой световым излучением ударной волны в тяжёлом газе, создаваемой обычным взрывным устройством.

Экспериментальные работы по данному направлению взялись провести сотрудники Всесоюзного научно-исследовательского института экспериментальной физики (ВНИИЭФ), известного как Арзамас-16, под руководством Юлия Борисовича Харитона и Самуила Борисовича Кормера. В 1965 году была продемонстрирована принципиальная возможность получения с помощью ФДЛ на органических йодидах мощных импульсов излучения с длиной волны 1,315 мкм. Осенью Басов, Харитон и другие руководители проекта направили в ЦК КПСС записку, в которой говорилось о достигнутых успехах и утверждалось, что в перспективе вполне можно создать боевую лазерную установку для ПРО. Правительством одобрило идею, и программа работ, подготовленная ОКБ-30, ФИАНом и ВНИИЭФом, была утверждена под шифром «Терра-3».

Чтобы сконструировать прототип стрельбового комплекса на основе ФДЛ, требовалось провести большую исследовательскую работу. Эксперименты на полигоне ВНИИЭФа, проведённые в период с 1965 по 1967 год включительно, дали обнадёживающие результаты, и к концу 1969 года были разработаны, собраны и испытаны йодные ФДЛ с энергией импульса в сотни тысяч джоулей, что на два порядка превышало аналогичные характеристики любого лазера, известного в то время.

По ходу исследований конструкция лазерной установки существенно упростилась: она представляла собой трубу, внутри или на внешней стенке которой располагался удлинённый заряд взрывчатки, а на торцах — зеркала оптического резонатора. На испытаниях использовались взрывные ФДЛ (ВФДЛ) с диаметром рабочей полости более метра и длиной десятки метров; их собирали из стандартных секций размером около 3 м.

По мере развития работ возникла специфическая проблема: многим учёным, которые в молодости прочли фантастический роман Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» (1925-1927), представлялась «варварской» идея лазера, генерирующего только один импульс, который его же и разрушает. Хотя перед глазами был вполне наглядный пример противоракет, запускаемых однократно, сотрудники ФИАНа и Государственного оптического института (ГОИ) начали работы по физике ФДЛ многоразового использования, в которых применялись разные накачки, прежде всего — электрические разряды. В качестве импульсного источника тока решили попробовать взрывомагнитные генераторы (ВМГ) — они тоже разрушались в процессе работы, но их стоимость была в несколько раз ниже, чем у лазера целиком. В начале 70-х годов коллективом Александра Ивановича Павловского в ВНИИЭФе были созданы образцы генераторов, специально предназначенные для накачки электроразрядных ФДЛ, а ленинградский завод «Электросила» освоил их производство.

Программа «Терра-3» реализовывалась в условиях, когда не хватало твёрдых представлений о взрывных лазерах, отсутствовали данные по уязвимости боеголовок, стойкости оптики к излучению и возможности прохождения высокоэнергетических лазерных пучков через атмосферу. Поэтому на начальном этапе работа сводилась к уточнению перечня вопросов, требующих отдельного изучения. Быстро выявилось, что основными проблемами, помимо создания мощного лазера, станут соблюдение требований по точности наведения луча (несколько угловых секунд) и создание оптики, способной без разрушения выдержать импульс.

В 1967 году, когда энергии ФДЛ, достигнутые в экспериментах, приблизились к 1000 Дж, выяснилось, что изготовленные лазеры не позволяют получить достаточно узкий луч: в них возникали оптические неоднородности, создававшие угол расходимости примерно в сто раз больший, чем ожидалось. Николай Басов и Олег Ушаков были крайне озабочены сложившейся ситуацией. Они организовали «мозговой штурм», и в результате родилось предложение использовать двухкаскадную схему лазерной установки, в которой излучение ФДЛ первого каскада с «плохой» расходимостью посредством специальной оптической системы направляется в лазер-преобразователь (ВКР от «взрывной комбинационного рассеивания») второго каскада. Ожидалось, что вследствие высокого коэффициента полезного действия оптические искажения в его активной среде будут незначительными, а выходное излучение — остронаправленным. Накачка ВКР-лазера могла производиться одновременно несколькими взрывными, поэтому его называли «сумматором». В дальнейшем выяснилось, что меньшими потерями при накачке йодными ФДЛ обладает излучение ВКР-лазера на жидком кислороде, что и обусловило его применение, несмотря на известные трудности работы с большими объёмами этого пожароопасного вещества.

ВКР-лазер второго каскада представлял собой либо криостат с окнами для ввода и вывода излучения, либо, в случае применения сжатых газов, толстостенную прочную камеру, которая была способна выдержать внутреннее давление до 100 атм, также снабжённую окнами и оптическим резонатором. Идея «сумматора» была принята к реализации и использована ОКБ «Вымпел» при доработке эскизного проекта «Терры-3». Позднее начались детальные исследования по теме и проектирование конструкций экспериментальных ВКР-лазеров АЖ-4Т (энергия импульса 10 кДж) и АЖ-5Т (90-100 кДж). Для передачи излучения первичных ВФДЛ в «сумматор» использовались составные зеркальные панели площадью 10 кв.м.

После того как осенью 1969 года в составе Министерства оборонной промышленности было организовано ЦКБ «Луч», к реализации программы подключили многих видных учёных, что способствовало ускорению работ над мощными лазерами. На полигоне Сары-Шаган началось возведение комплекса, получившего обозначение 5Н76. Основные сооружения выполнялись из монолитного железобетона и особо прочных конструкций, чтобы выдерживать воздействие ударной волны и осколков, возникающих при одновременном срабатывании многих ВФДЛ. Предусматривалось, что общая масса взрывчатого вещества в лазерах может достигать 30 т. Здание системы наведения строилось на расстоянии километра от площадки лазеров, чтобы ударная волна достигала его только после того, как импульс уйдет к цели. Излучение от ВКР-лазера к системе наведения предполагалось передавать по подземному каналу, соединявшему здания. Строительство шло довольно медленно, что позволяло вносить изменения в схему комплекса по мере изучения сложностей, которые выявляли эксперименты.

Одной из наиболее острых оказалась проблема прочности оптики. Проект 1968 года опирался на данные о стойкости материалов, полученные в лабораториях на маломощных лазерах с лучевым пятном миллиметровых размеров. Испытания ВКР-лазеров крупных габаритов показали, что оптика большого диаметра в реальных условиях разрушается чаще и при значительно меньших потоках излучения. Пришлось заменить стекло более дорогим плавленым кварцем.

В итоге учёным удалось провести успешные испытания взрывных лазеров с энергией до 1 МДж, после чего началось конструирование серийных «изделий» типа ФО-21, ФО-32 (ЦКБ «Луч») и Ф-1200 (ВНИИЭФ).

Однако продолжавшиеся во ВНИИЭФе исследования по электроразрядным ФДЛ привели к созданию в 1974 году экспериментального стендового лазера с энергией излучения в импульсе около 90 кДж. Он размещался в прочном железобетонном каземате, рядом с которым устанавливались взрывомагнитные генераторы. Для передачи энергии от них в каземат использовалось большое число специальных высоковольтных кабелей, позволявших подводить к лазеру ток в сотни тысяч ампер. Получив обнадёживающие результаты испытаний, сотрудники ЦКБ «Луч» предложили заменить в «Терре-3» взрывные ФДЛ на электроразрядные. Идея была одобрена, и последовала очередная доработка: здание, ранее предназначавшееся для ВКР-лазера АЖ-7Т, было перепроектировано под размещение в нём нескольких электроразрядных ФДЛ (ФО-13) с энергией в импульсе 1 МДж.

Блеф Пентагона

Строительство комплекса 5Н76 ожидаемо привлекло внимание американцев, которые с помощью разведывательных спутников следили за состоянием дел на полигоне Сары-Шаган. В конце 70-х годов в американской печати стала циркулировать информация о том, что «русские» возводят на берегу озера Балхаш лазерную установку противоракетной обороны.

Позднее военные эксперты, выступавшие в поддержку Стратегической оборонной инициативы Рональда Рейгана, часто ссылались на эти сведения. В качестве примера можно привести фрагмент из аналитического труда «Лучевая оборона — альтернатива ядерному разрушению» (Beam Defence an Alternative to Nuclear Destruction, 1983), где утверждалось:

«В Советском Союзе недавно был испытан усовершенствованный йодный лазер, с помощью которого сбита баллистическая ракета, что продемонстрировало использование лазера в качестве стратегического оружия. Разведывательные источники США сообщают, что вблизи советских испытательных площадок разбросаны сбитые головные части, свидетельствующие о том, что русские успешно поражают баллистические ракеты-мишени».

Эскиз комплекса «Терра-3», нарисованный неизвестным художником, приводился в открытых изданиях Министерства обороны и Госдепартамента США, что должно было придать убедительности грозным сообщениям. Однако информация о советских «успехах» в области лазерной ПРО была, мягко говоря, преувеличена, а разбросанные поблизости от зданий комплекса обломки техники свидетельствовали больше о стиле работы строителей, чем о достижениях физиков.

В действительности после десяти лет работ стало ясно, что надёжное лазерное оружие для поражения головных частей ракет создать не получится. Начатые на полигоне во второй половине 70-х испытания системы наведения луча были далеки от завершения и сталкивались с большими техническими трудностями, причём вместо мощного лазера использовался имитатор. Вопреки сообщениям американской печати, до этапа стрельб по реальным ракетам они так и не дошли. В 1978 году по итогам серии совещаний у министра оборонной промышленности Сергея Зверева программа «Терра-3» была официально закрыта.

Поскольку информация о прекращении работ над лазерным комплексом оставалась секретной, в США истерия вокруг него продолжала нарастать. Когда шаттл «Челленджер» (Challenger) в октябре 1984 года, двигаясь по орбите, прошёл над полигоном Сары-Шаган, появились слухи, будто комплекс отрабатывал по нему режим обнаружения, что привело к отключению связи и сбоям в работе аппаратуры на борту; при этом астронавты якобы почувствовали недомогание. Позднее, когда стало известно, что комплекс «Терра-3» к тому времени не функционировал, начали утверждать, что воздействие на шаттл оказывал лазерный локатор ЛЭ-1 комплекса 5Н26. Но и это было неправдой. Пётр Васильевич Зарубин, бывший начальник Главного управления Министерства оборонной промышленности, свидетельствовал:

«Были сообщения в зарубежной печати, что лазерный комплекс работал по «Челленджеру» в октябре 1984 года. Но никто «Челленджер» сбивать не собирался. Наряду с радиолокацией у нас велись работы (они сегодня частично опубликованы) по лазерной локации. Мы стремились использовать возможности лазерной техники для получения высокоточной и высококачественной информации о космических объектах. На сары-шаганском полигоне был создан экспериментальный лазерный локатор Л-1. Я за него получил Государственную премию. Отношения к проекту «Терра-3» он не имел. 

С помощью Л-1 проводились работы по получению информации о космических объектах. Его возможности позволяли не только определить дальность до цели, но и получить точные характеристики по её траектории, форме объекта, его размерах, так сказать, некоординатную информацию. Работы по иностранным объектам были запрещены по двум причинам. Во-первых, считали, что лазерная локация может представлять, пусть и небольшую, опасность для глаз человека, находящегося на космическом корабле, во-вторых, это просто неэтично».

В июле 1989 года, когда наступил период политической «разрядки», на полигоне Сары-Шаган с личного разрешения советского лидера Михаила Сергеевича Горбачёва побывала большая группа американских политиков, специалистов и журналистов, которым показали «остатки» комплекса «Терра-3», включая систему наведения лазерного луча и недостроенное здание, где должны были размещаться электроразрядные ФДЛ. Билл Келлер, корреспондент газеты «The New York Times», с возмущением писал:

«В этом невзрачном комплексе размещается центр лазерных исследований, который когда-то был объявлен Министерством обороны США грозным ядром советской программы противоракетной обороны в духе «звёздных войн». 

Изучив установку, начиная с электроцепей в подвале и заканчивая транзисторными компьютерами 20-летней давности, а также лазером, который когда-то был назван Разведывательным сообществом США действующим противоспутниковом оружием, члены американской делегации заявили, что комплекс представляет собой не столько угрозу, сколько памятник. 

«Кажется невероятным, что специалисты по СОИ из Пентагона, вероятно, получили дополнительные 10 миллиардов долларов из-за этого места», — сказал Фрэнк фон Хиппель, физик из Принстонского университета, который сегодня посетил Сары-Шаган. 

Отвечая на вопрос о существовании более грозной версии комплекса в Сары-Шагане, генерал Тарасов сообщил, что знаком с описаниями советских военных программ в Пентагоне и в целом ими восхищается.

«Как правило, вы знаете о нашей деятельности больше, чем советские люди», — сказал он, добавив, что чрезмерная секретность способствовала росту общественного недоверия в отношении военных».

Получается, слухи о воздействии на шаттл «Челленджер» имеют те же корни, что и рассказы о фантастической угрозе, которую якобы представляла «Терра-3».

В конце 90-х годов Министерство обороны Российской Федерации прекратило все работы на полигоне, после чего часть объектов была уничтожена, а оставшуюся материально-техническую базу передали в ведение Министерства обороны Республики Казахстан. С тех пор военное имущество, представлявшее хоть какую-то ценность, было демонтировано и разграблено, а на сохранившиеся руины возят туристов.


Источник информации: Журнал "Все о космосе"

Поделиться ссылкой:  
 Tweet



Перепечатка материалов разрешается только при наличии гиперссылки на www.aviation.com.ua
Перепечатка, копирование, воспроизведение или иное использование материалов, в которых содержится ссылка на агентства УНИАН, Iнтерфакс-Україна, строго запрещено.
Позиция администрации может не совпадать с мнениями авторов, публикующих статьи.