Дата: 07-10-21 10:24

КОСМОС: За что им давать героев?


Credit: Roskosmos

В лентах в последние дня закономерно всплывает вопрос: если за четыре месяца можно подготовить человека к космическому полету – почему мы тогда так высоко ценим космонавтов? За что им дают ордена и звание Героев России? Не означает ли всё это, что профессия космонавта стала обычной, рядовой?

Думаю, что нет. Поясняю.

Юлия Пересильд, Клим Шипенко, а также космические туристы, которые летали на “Союзах”, а теперь уже и на “Дрэгоне” – это все-таки не космонавты и не астронавты. Это участники космического полета. В чем разница? Разница в первом приближении такая же, как между пассажиром самолета и пилотом.

Мы приходим в самолет, садимся на свое место и занимаемся. чем хотим. Мы не знаем, как и почему самолет летит, как им управлять. Нам на случай аварии показывают маленькую часть того, что вообще-то следовало бы знать – как надеть маску с кислородом, как пробраться к аварийному выходу. Это всё, что мы знаем (точнее. не знаем – не слушаем бортпроводников, как правило). Хотя шансы спасти жизнь в критической ситуации благодаря этим знаниям слегка увеличиваются. Слегка. Мы не пилоты – мы участники полета, пассажиры.

Юлия Пересильд и Клим Шипенко – такие же пассажиры. За четыре месяца их слегка потренировали, проверили вестибулярный аппарат (понятно, что если бы тут все было бы плохо, полетели бы другие – погибать от головной боли и тошнить целую неделю некогда, надо работать). Некоторым первую неделю в невесомости бывает так плохо, что они почти умирают (воспроизвожу рассказ космонавта).

Конечно, их кое-чему научили – как действовать в критической ситуации, чтобы увеличить шансы спасти себе жизнь – в случае чего. Ведь неподготовленный человек и люк открыть не сможет, и нужные датчики не подключит (или отключит), и нужную кнопку не нажмет, и так далее. Во время ручной стыковки командир Антон Шкаплеров командовал Юлии, и она выполняла некоторые простые, но нужные действия, помогала космонавту. Он бы и так справился, но с ее помощью ему было легче. Но стыковку сама она бы выполнить не смогла – этому учатся годами!

Читайте также:  “Киноэкипаж” отправляется на МКС

Но то, что Юлия помогала Антону, не означает, что Юлия – космонавт.

Для того, чтобы только зачислиться в отряд космонавтов, нужно после жесточайшего отбора пройти два года общекосмической подготовки. Это безумно сложный курс, работать надо без выходных, с утра до вечера, сдать несколько десятков сложнейших экзаменов, и права получить тройку нет – тебя отчислят. Спецальная парашютная подготовка, например, такова : вы прыгаете и непрерывно ведете репортаж, и в свободном падении (пока парашют не открылся) решаете математическую задачу, и докладываете решение, и только после этого открываете парашют. Если не справляетесь – вы не космонавт, потому что мотивация, стрессоустойчивость, память, спокойствие – обязательны. При отборе в отряд психологи выгоняют претендентов сотнями. Космонавт должен быть с такой нервной системой. каких в жизни почти не бывает.

Это два года, но вы только кандидат, и это еще не факт, что вас возьмут Берут не всех. Некоторых берут. и присваивают квалификацию “космонавт-испытатель”.

А потом, если вы космонавт-испытатель и вас зачислили, вы начинаете изучать матчасть. Станция огромная, в ней тысячи систем. Надо знать всё, надо уметь с этим работать, надо уметь это настраивать и чинить. Надо знать, где что лежит – тысячи объектов – инструменты, запчасти, комплектующие к научному оборудованию. Это еще пара лет. Плюс постоянные физические тренировки, каждый квартал медкомиссия – вас могут отчислить по здоровью на любом этапе.

Это может продолжаться годами. При этом вы еще не в экипаже. Потому что очередь длинная. Потому что вместо того. чтобы летать самим, мы с 2011 по 2020 год возили на своих кораблях американцев, европейцев, японцев, канадцев, выполняя наши обязательства по проекту МКС. Нашим было негде работать- на борту работали всего по два российских космонавта. Поэтому включения в экипаж (сначала в дублирующий, потом в основной, можно было ждать лет пять-восемь. А можно было и не дождаться.

После включения в состав экипажа тренировки проводятся тоже не быстро – космонавты готовятся к конкретной программе на борту станции, знакомятся с оборудованием, с которым им предстоит работать, программой экспериментов. Это еще год или, бывает, два.

Можно ли это сравнить с подготовкой туристов или “участников космического полета”? Можно ли этих участников называть космонавтами? Конечно, нет — это совсем разные вещи.

Оправданы ли такая сложная подготовка, такой жесткий отбор? Космонавт Александр Лазуткин рассказал о своем полете. Как на борту был пожар, и как реагировал экипаж. Как командир станции попал лицом в гигантскую каплю ядовитого этиленгликоля, убежавшего из трубопровода. Как экипаж работал в противогазах, когда было неизвестно, можно ли снять, можно ли дышать загрязненным воздухом. Как удар грузового корабля привел к разгерметизации отсека станции. Как на той самой станции “Салют-7” работали советские космонавты, спасая почти погибший проект. Что бы там смогли сделать туристы? Ничего. И с высокой степенью вероятности, они бы погибли. В космосе всякое бывает, и помочь там некому.

В 2020 году впервые после долгих лет наконец полетел американский Дрэгон, и у американцев появилось средство возить своих астронавтов самостоятельно, без зависимости от России. Наконец (при Рогозине) к МКС пришел модуль “Наука”, теперь на МКС есть где жить трем космонавтам и чем заниматься. Очередь в космос в России пойдет быстрее, наши летать будет больше. Ждать придется не по 8 -10 лет, а лет по пять. Но не меньше, потому что полноценный цикл очень серьезной подготовки требует примерно 4-5 лет.

Поэтому ответ (для меня) на изначальный вопрос от Александр Гимельштейн понятен. Сравнивать настоящего космонавта и участника космического полета, который выполняет очень узкую функцию, нельзя. Нельзя сравнивать летчика (и одновременно бортинженера) с пассажиром самолета. Пассажир, турист – это просто груз, предусмотренный программой.

Хотя и Юлия Пересильд – человек не совсем случайный. Актрис-претенденток изначально было около трех тысяч, если я ничего не путаю. Это означает, что она по своим физическим и морально-волевым показателям подошла. Но очень многие не подошли.

Ну, и всем им , конечно, удачи на борту! Сейчас им очень непросто. Первые дни в невесомости – это очень тяжело, а им работать…

Пусть всё будет штатно.

Сергей Язев


Источник информации: Журнал "Все о космосе"

Поделиться ссылкой:  
 Tweet



Перепечатка материалов разрешается только при наличии гиперссылки на www.aviation.com.ua
Перепечатка, копирование, воспроизведение или иное использование материалов, в которых содержится ссылка на агентства УНИАН, Iнтерфакс-Україна, строго запрещено.
Позиция администрации может не совпадать с мнениями авторов, публикующих статьи.